Среда, 24.05.2017, 07:51
Приветствую Вас Гость | RSS

Навигация
Корзина
Ваша корзина пуста
Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Услуги

Видмар фон Зееланд

Гражданин мира



Видмар Зееланд

Видмар фон Зееланд (Karl Erich Gottlieb Widmar Freiherr von Seeland — Карл Эрих Готлиб Видмар барон фон Зееланд, Видмар Зееланд), род. 2 марта 1944 г. в Тронхольме, Англия, в семье морского офицера.

Отец В., Отто Дитрих ф. З. (р. 1914 — †2006), происходит из саксонской династии ф. З., восходящей к славянскому (лужицкому) княжескому роду Озерских-Враницких (Wranitz — Вранич), германизированному в середине IX в. после принятия присяги имп. Св. Римской Империи Карлу Великому. С 1941 г. О. Д. ф. З. (посл. воинск. зв. обер-лейтенант цур зее, Oberleutenant zur See, Kriegsmarine — Кригсмарине), после тяж. ранения, получ. при уч. в операции «Цербер», служил в аппарате морского атташе Германии, выполняя специальные поручения главы Абвера (Abwehr) адм. В. Ф. Канариса, подчиняясь непосредственно ему.



Отто Дитрих фон Зееланд, 1941 г.

В это время молодой офицер, нагр. за храбрость Железным крестом, попадает под влияние своего форм. начальника Г. Ф. Дуквица (G. F. Duckwitz), убежд. антинациста. В середине 1943 г. О. Д. ф. З. знакомится с Луизой Райнерт (1919 — 2003), в то время актрисой Датского королевского театра. В конце 1943 г. О. Д. ф. З., исходя из собственных взглядов и заручившись секр. расп. Канариса, активно участвовал в спасении датских евреев от депортации и уничтожения. В июле 1944 г., находясь в сл. командировке в Стокгольме, принял решение не возвращаться в Копенгаген в связи с репрессиями против участников заговора Штауффенберга, в котором выполнял ряд секр. поручений адм. Канариса. В 1946 г. О. Д. ф. З. воссоединился с Л. Райнерт, к тому времени перебравшейся вместе с родителями в Великобританию. С 1947 г. О. Д. ф. З. — судовладелец, судопромышленник и общ. деятель, акт. сторонник сионизма и участник многочисленных кампаний в поддержку Израиля в Великобритании, Швеции и Германии.

Мать В., модель, актриса, впосл. кино- и театральный деятель, критик, преподаватель театр. иск-ва Луиза (Райнерт) ф. З., (тв. псевдоним Элли Силорд — Elly Sealord), член Королевского общества, проф. драм. иск-ва в Университете искусств (Лондон), Коллеж Насьональ (Париж), Королевском университете (Стокгольм) и др.



Луиза Райнерт, 1944 г.

В. З. в 1966 г. окончил Оксфордский ун-т по сп. «Антропология». В 1968 г. защитил первую степень д. ф. («Влияние эгейской цивилизации на философские воззрения Платона»). В дальнейшем защитил степени д. ф. в обл. антропологии, лингвистики вост. (семито-хамитских) яз., крито-микенской цивилизации, культуре Винча и др. Автор десятков статей и монографий. Владеет 10 языками. Преподавал в Стокгольме, Копенгагене, Канберре, Иерусалиме, Нью-Йорке. Участник войны Судного дня (Израиль, 1973 г.) В 2010 г. после выхода на пенсию переехал в Коста-Рику. В нас. время ведёт курс античной и русской литературы в университете Сан-Хосе, активно участвует в жизни русской и еврейской общин Коста-Рики. Член Маккабианского спорт. общества, Ротари-клуба. Страстный поклонник гольфа и горно-велосипедного спорта.



Видмар Зееланд, Иерусалим, 1972 г.

Мы попросили автора ответить на несколько вопросов, поскольку информация о себе, любезно предоставленная г-ном Зееландом, неимоверно разожгла наше любопытство. Г-н Зееланд дал небольшое интервью редактору Отдела прозы и публицистики Альманаха «LitCetera» Вадиму Давыдову.


— Г-н Зееланд, позвольте сначала нескромный вопрос: как Вы узнали о существовании нашего Альманаха?

— Очень просто. Мир, как известно, довольно тесен, и я, будучи накоротке контакты со многими моими уважаемыми согражданами — костариканцами, выходцами из России, узнал сначала о Вашем блоге (мой «Живой Журнал». — В. Д.), а уже оттуда — об альманахе.

— Вы прислали нам статью, или, лучше сказать, эссе, написанное по-русски. С чем это связано?

— У этого довольно много причин, мне затруднительно назвать какую-либо одну, единственную. Безусловно, важную роль играет моя академическая деятельность в университете Сан-Хосе, где я веду курс античной и русской литературы, и нет лучшего способа совершенствоваться в языке, чем связно формулировать свои мысли на бумаге, или, вернее, как мы все теперь это делаем, на метафоре бумажного листа — экране компьютера. Я отдаю себе отчёт в известной старомодности моего русского стиля, и надеюсь, Ваши читатели извинят мне его. Мой русский язык формировался в далёком детстве, под благодатным влиянием моей бабушки. Прожившая долгую и весьма насыщенную событиями жизнь, она родилась в Петербурге, в зажиточной, глубоко эмансипированной еврейской семье, окончила классическую гимназию и в 1913 году вышла замуж за богатого еврейского коммерсанта из Дании, и спустя год покинула Россию — как оказалось, навсегда. И моя мать, и я — мне бабушка уделяла едва ли не всё своё время — воспитывались в атмосфере высочайшего пиетета, если не сказать — благоговения перед русской культурой, иногда казавшейся мне диковинным эфемерным цветком на заснеженном склоне суровой русской действительности. Это уважение и благоговение является важным элементом моего мировоззрения, пусть я и отношу себя к гражданам мира, космополитам в лучшем смысле этого слова, всю жизнь постигающих человеческую культуру во всём многообразии её форм. Другая, не менее важная, причина — то, что тема, которой я касаюсь в своём эссе, для России сегодня не менее, если не более важна, чем для всего остального Запада. Я говорю «всего остального», подразумевая неоспоримый факт принадлежности России именно и прежде всего к Западной цивилизации, кто и как бы не стремился внушить русским иные мысли.

— Почему Вы остановили свой выбор именно на «LitCetera», а не на каком-нибудь более известном ресурсе?

— Мне кажется, время для размеренного научного разговора на затронутую тему пока не пришло, поэтому я выбрал такой неакадемический жанр, как эссе, и такую неакадемическую трибуну, как ваш альманах, — полагаю, Вы не обидитесь за эту очевидную констатацию, — в надежде, что буду услышан в первую очередь неакадемической публикой. Мне хотелось попробовать себя в новом качестве — не исследователя, а публициста, что для меня, кабинетного типа, стало бы своеобразным вызовом. На роль популяризатора науки я вряд ли гожусь, но мне показалось — игра стоит свеч. А тема, затронутая моим эссе, весьма «горяча», и мне, как человеку, не понаслышке знакомому с академическим традициями, хорошо известно, как осторожны и даже трусливы редакции, как сейчас говорят, «раскрученных» изданий. Ваша же смелость — а ведь вы находитесь на Западе, поражённом вирусом т. н. «политкорректности» — внушает мне глубокое уважение.

— Как вышло, что Вы стали участником Войны Судного дня?


— Я в то время изучал материалы Кумранских экспедиций, к которым уже был открыт более или менее общий доступ, и преподавал в Иерусалимском университете. Учитывая историю моей семьи и воспитание, я не мог оставаться в стороне от происходящего, поскольку экзистенциальная ценность Израиля для меня лично — абсолютный императив. Собственно, поэтому не было ни малейших сомнений или страха. Страх был потом. К сожалению, посттравматический шок для рефлексирующего интеллектуала — неизбежная плата за способность и умение думать. К счастью, я с ним достаточно успешно справился — мне, безусловно, очень помогли мои антропологические знания.

— Вы — антрополог, исследователь цивилизаций. Ислам входит в круг Ваших научных интересов?

— Я начну отвечать издалека. Антропология, как всякая область гуманитарного знания, не допускает узкой специализации, свойственной на современном этапе наукам естественным, или инженерным знаниям. Нельзя быть антропологом, не будучи историком, этологом, психологом, экономистом. Я действительно никогда не специализировался на исламе, находившемся всегда на периферии моих научных интересов. Скажу больше — ислам, как воплощение вторичности, искажения и эпигонства, меня, как исследователя, всегда стремившегося, по образному выражению Пастернака «дойти до самой сути», интересовал неизмеримо меньше античности или даже христианских культур Востока. К сожалению, за время моей довольно длинной и весьма насыщенной научной карьеры многое изменилось в научном подходе к изучению культур, и изменилось отнюдь не в лучшую сторону. Силу и вес набрали, с позволения сказать, «школы», запустившие маховик исторического ревизионизма, в частности, наряду с ревизией итогов Второй Мировой — и ревизии роли ислама в деградации Востока, превращения его, собственно, в периферию Запада. Этот апологетический ревизионизм, манифестация джихада, превратились в академический мейнстрим. Голос разума, если и раздаётся, то, к сожалению, не с академической площадки, то есть не оттуда, откуда должен, по идее, раздаваться. Вообще, современная концепция «арабов» не выдерживает никакой критики с точки зрения, прежде всего, антропологии. Но это отдельная, большая тема, к которой мы, возможно, ещё вернёмся для более пристального и детального рассмотрения. Возвращаясь к Вашему вопросу: я не рассчитываю на всеобъемлющий резонанс и даже, больше того, не желаю его сейчас, в тот момент, когда мои коллеги из академических кругов не готовы к обстоятельному учёному разговору. В то же время я не люблю и не умею, как прежде в советской России говорили, писать «в стол», ибо нет ничего унизительнее.

— Благодарю Вас, г-н Зееланд, за Вашу откровенность, и с удовольствием представляю нашим читателям Ваше эссе «Эра Водолея», которое мы публикуем в разделе «Закат Европы».



Поиск
Статистика
 Германия. Сервис рассылок
НОВОСТИ ПАРТНЁРОВ
ПАРТНЁРЫ
РЕКЛАМА
Arkade Immobilien
Arkade Immobilien
Русская, газета, журнал, пресса, реклама в ГерманииРусские газеты и журналы (реклама в прессе) в Европе
Hendus