Четверг, 19.10.2017, 20:05
Приветствую Вас Гость | RSS

Навигация
Корзина
Ваша корзина пуста
Календарь
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Услуги

Опасные мифы иммиграции



Множество мифов, сложившихся вокруг интеграции иммигрантов, возводят серьёзные препятствия на пути социальной работы. Проблемы интеграции являются большой потенциальной опасностью для государств всеобщего благоденствия. Часть решения заключается в том, чтобы узнать о проблеме как можно больше: успешная социальная работа основана на обширной и всесторонней информации.



В мою бытность в качестве психолога в муниципалитете Копенгагена я работал более чем со 150-ю иммигрантами и беженцами, а также их потомками 1-го и 2-го поколения. В этой статье я постараюсь дать краткий обзор трудностей с интеграцией с иных, нежели обычно, позиций — когда вместо разговоров об иммигрантах вы говорите непосредственно с ними.

В то время как преступность среди иммигрантов, в параллельных исламских обществах внутри наших обществ и мусульманский экстремизм оказывают всё более сильное негативное влияние на нас, усилия социальных работников в данной области наталкиваются на целый набор мифов обо всех этих явлениях и попытках их преодоления.

Первый миф — это миф о том, что между иммигрантами нет никакой разницы. Разумеется, есть: люди различных культур прилагают различные усилия, сталкиваясь с одинаковыми трудностями и пытаясь их преодолеть. Я бы сказал, существует не просто разница, а разницы вселенского масштаба между, скажем, японцем, сомалийцем и американцем из США, когда у них возникают (или они создают себе) неприятности. Необходимо видеть и использовать культурные различия иммигрантов, приезжающих к нам.

Мой опыт работы с юными мусульманами доказывает, насколько невероятно трудно им понять традиционные подходы педагогики и социальной терапии, используемые на Западе. Датская молодёжь находится на другой, гораздо более высокой, ступени восприимчивости к традиции «давайте обсудим это» и реакции на неё. Они намного охотнее и последовательнее говорят о том, что чувствуют по тому или иному поводу.

Напротив, мусульмане воспитаны в культуре с ясными внешними ориентирами (старшие, традиция, ислам), в ситуации, когда последствия проступка наступают немедленно, как только действия индивидуума вступают в противоречие с ожиданиями семьи и/или клана. Они выросли в условиях жёстких рамок, подкреплённых широким применением насилия, и западный метод вербальной педагогики терпит неудачу при работе с этой группой.

Второй миф: причина иммигрантской преступности — социальная неустроенность, а культурные особенности не играют в ней никакой роли. И в этом случае предрассудки противоречат реальности: выводы из многочисленных психологических бесед с мусульманскими иммигрантами ясно показывают, что исламская культура позитивно воспринимает агрессию в широчайшем диапазоне.

В то время как проявление неконтролируемого бешенства — скорейший путь к потере лица в датском обществе и в западной культуре вообще, у мусульман дело обстоит с точностью до наоборот. В исламской культуре мстительная целеустремлённость служит доказательством силы, а ярость и крик как аргумент широко приемлемы среди мусульман. Агрессивное поведение рассматривается как инструмент позитивной социализации, направленный на то, чтобы вызвать уважение (не только страх!) и достичь высокого статуса.

Драматические и деструктивные по сути действия т. н. «палестинцев» ради демонстрации их недовольства собственным положением, напр., в секторе Газа, призывы имамов к «священной ярости», семейные казни в форме убийств т. н. «чести», беснующиеся толпы и погромы «в ответ» на карикатуры на Магомета — вот несколько примеров, показывающих, насколько агрессивное поведение считается приемлемым способом выражения чувств в исламской культуре.

Факт, заключающийся в том, что мусульманские иммигранты и их потомки в два — три раза чаще совершают преступления насильственного характера, нежели этнические датчане, по крайней мере частично обусловлен приемлемостью насилия для этой группы иммигрантов. И именно культурные особенности иммигрантов важным являются компонентом преступности в их среде.

Третий миф: религиозный экстремизм — удел узких кругов. Это чудовищная ошибка. Практически каждый отдельный мусульманин, с которым мне приходилось работать в рамках программы социальной терапии, относился к религиозным традициям весьма серьёзно. Несмотря на то, что большинство из них не следуют религиозным предписаниям и наставлениям, их мусульманская самоидентификация чрезвычайно сильна. Карикатуры на Магомета, попытки внедрить западные демократические стандарты в исламском мире, и подталкивание к скорейшей интеграции в датское общество породили сильнейшее сопротивление негативное отношение к Западу и всему, что с ним в их представлении связано.

Особенно сильно привлекают «растерянных» мусульманских мигрантов и их потомков экстремистские круги, прежде всего тем, что дают чувство уверенности, ощущение собственной значимости и наличия цели в жизни и в смерти, не соизмеримый ни с каким иным «социальным проектом». Более того, религиозность — источник статуса в мусульманских кругах, и повышенная религиозность даёт более высокий статус. Увлечённость религией и конструированием конспирологических теорий о злокозненности Запада и его «вины» перед мусульманами за ужасающие условия жизни в исламских странах являются отличным средством социальной адаптации в мусульманских сообществах.

Опыт моей работы в исламских сообществах в Дании полностью коррелирует с данными исследований за пределами моей родины.32% исламских студентов Великобритании считают правомерным убийство по религиозным мотивам, а 54% французских мусульман убеждены, что шариат необходимо ввести по всему миру.

В ФРГ только 12% мусульман считают себя «немцами», а 6% могут быть определены как «абсолютно радикальные» с «высочайшим уровнем одобрения политического и религиозного насилия». Возможно, 6% выглядит не особенно страшно, но если выразить это число в абсолютных цифрах, то получится, что среди 220 000 датских мусульман насчитывается 13 600 исламских экстремистов.

Четвёртый миф: культурные и религиозные факторы не влияют на социальное и экономическое положение групп иммигрантов, остающееся стабильно низким. Эта теория исходит из того, что бедность иммигрантов вызвана факторами, находящимися за пределами их влияния, а их нищета является причиной дисфункций их поведения.

Корреляция между бедностью и асоциальным поведением безусловно существует, но рассматривать ситуацию исключительно в чёрно-белом свете, как к этому призывает, например, «социальный» мэр Копенгагена Миккель Варминг, член одной из датских крайне левых политических партий. Что появилось сначала, курица или яйцо? Являются ли проблемы причиной бедности, или бедность — причина проблем?

Как сообщала газета «Jyllands-Posten» в декабре 2008 г., иммигранты из мусульманских стран занимают восемь верхних позиций в списке, где указаны страны происхождения наиболее опасных преступников, наряду с возрастом и социальным положением в качестве критериев. Эти цифры должны были бы заставить Варминга и его единомышленников испытывать стыд.

Но как же быть с исламской культурой, которая приводит к такой низкой экономической состоятельности людей? После сотен психологических бесед о жизни и семьях мусульман в Дании становится очевидным, что основная причина бедности в этой среде — в отсутствии интереса к образованию.

Родители-иммигранты могут поддерживать в детях интерес к образованию, среднему и высшему, гораздо активнее, нежели они это делают. Мало того, мой собственный опыт и опыт моих коллег свидетельствует: дети мусульманских иммигрантов не воспринимают педагогический стиль в датских школах и других учебных заведениях, и это ещё одно препятствие для их дальнейшего карьерного роста.

Обескураживающий результат: 64% детей арабского происхождения не способны читать и писать нормально к моменту формального окончания ими среднего образования (в Дании это — 9 лет!), и только треть из них переходит на следующую ступень. В обществе высокой квалификации, таком, как датское, образование является необходимым условием для надлежащей оплаты труда, и семьи, где к образованию относятся несерьёзно, испытывают значительные экономические трудности.



1 из 4 потомков мусульманских иммигрантов в возрасте от 20 до 29 лет, приговорённый к наказанию за преступления только в 2008 г., не улучшил своих показателей на рынке труда. Личность, создающая социальные проблемы и отказывающаяся следовать принятым в обществе социальным нормам, пополняет ряды бедняков. Это и есть правильное соотношение причин и следствий, другого не бывает.

Вся эта мифология делает практически невозможной социальную работу по адаптации этих людей. В исправительном заведении Зёндербро, Копенгаген ок. 70% «клиентов» — мусульмане и выходцы из мусульманских семей, Датская Организация труда (объ-е профсоюзов) предупреждает, что в стране стремительно образовываются гетто бедняков, Национальный банк сообщает, что иммиграция из не-западных стран обходится Дании ежегодно в астрономическую сумму 23 млрд. крон (4 млрд. долл.), — всё это с полным основанием позволяет назвать интеграционные проблемы бомбой, готовой взорвать наше общество.

Как я указывал выше, часть решения — как можно больше знаний о предмете, знаний, а не предубеждений и мифов. Необходимы практические исследования среди различных групп иммигрантов по вопросам их настроений и отношению к экстремизму, демократии, интеграции, образованию, участию в рынке труда. Мой личный опыт, основанный на сотнях контактов и бесед, к сожалению, свидетельствует, что мы сталкиваемся с большими группами в иммигрантской среде, отвергающими интеграцию и настроенных резко против демократических и гуманистических принципов построения нашего общества.

Словесная перепалка вокруг причин неудавшейся интеграции уже идёт. Претензии к государству, не выделяющему достаточно средств на интеграционные мероприятия, как и к самоуправлению по поводу того, что деньги расходуются не по назначению, совершенно необоснованны.

Несколько лет работы в коллективе одной из крупнейших датских общественных организаций совершенно убедили меня в том, что ответственность за провал интеграции несут наши политики, планирующие и внедряющие принципы интеграции.
Политики местного уровня во многих датских муниципалитетах предлагают поддержку и массу новых возможностей, но только полиция и судебная система устанавливают границы допустимого поведения и наказывают за неправильное поведение. Это «разделение труда» необходимо самым значительным образом усовершенствовать в сторону большей универсальности, чтобы добиться улучшения дел с интеграцией.

Николай Сеннельс — автор книги «Среди мусульманских преступников. Опыт психолога в муниципалитете Копенгагена». Его открытая и нелицеприятная критика происходящего стоила ему рабочего места.


© Д-р Николай Сеннельс

© Вадим Давыдов, перевод с англ., редакция

2011 
Поиск
Статистика
 Германия. Сервис рассылок
НОВОСТИ ПАРТНЁРОВ
ПАРТНЁРЫ
РЕКЛАМА
Arkade Immobilien
Arkade Immobilien
Русская, газета, журнал, пресса, реклама в ГерманииРусские газеты и журналы (реклама в прессе) в Европе
Hendus